Единство


Путь к Единству Церкви

Апрель 4, 2014
Print Friendly

Peter John Kreeft (родился в 1937 году) — является профессором философии в Бостонском колледже и Королевском колледже. Он является автором многочисленных книг, а также популярным писателем в области христианской философии, теологии и апологетики.

Родился я в семье с сильными протестантскими традициями (голландской реформатской церкви), но в то время как я изучал философию в Йельском университете, я стал католиком. Я так поступил по единственно правильной и честной причине, по которой человек должен стать католиком, протестантом, христианином или атеистом: потому что я верю, что это истина. Но также я верю, что все в чём убеждены и на чём настаивают протестанты — так же верно. А поскольку истина не может противопоставляться истине, я также считаю, что воссоединение, без необходимости компромисса — возможно. В данной статье рассматривается возможность такого воссоединения. Во-первых, я должен исследовать основные препятствия на пути к единству, во-вторых, путь к единству, то, как преодолеть эти препятствия и, наконец, характер единства: как бы выглядела единая Церковь?

Я вижу шесть основных препятствий на пути к единству. Два из них общефилософского и богословского характера, два являются специфически доктринальными вопросами, и два — это вопросы радикализма и из них произрастают оставшиеся проблемы.

Первая и самая общая проблема, деления католиков и протестантов, как мне кажется, является проблемой природы и благодати. Я стал католиком, отчасти потому что, в католицизме, я нашел более достойную оценку, чем в известном мне кальвинизме, естественному порядку, человеческому разуму и традиции, а так же силе таинств. Другие обращенные в католичество, часто приходят от противоположной ветви протестантизма, из либерализма или модернизма и восхищаются сверхъестественностью Католической Церкви. Кажется абсолютно очевидным, что решением проблемы природы и благодати является сильным подтверждением обоих этих аспектов и это подтверждение может объединить протестантов друг с другом, а так же и с католиками.

Второй, гораздо более сложной преградой, может быть отношение к объективности и субъективности в религии. Протестанты часто наблюдают католиков как суеверных верующих автоматической, объективной, институциональной и сакраментальной эффективности, в то время как католики видят протестантов как субъективных, индивидуалистов, сентименталистов или гуманистов. Эта проблема возникает в подходе к формам устройства Церкви, видимым и объективным: Насколько это важно? Необходимо ли это для спасения?

Любая Церковь, а точнее то, что внешне общедоступно, что является возможным для непрерывного наблюдения извне, проявляется в трех направлениях: в богословских убеждениях, в нравственных ценностях и в литургическом богослужении: исповедание веры, в обрядах и поклонении, в словах, действиях и прославлении. Это заполняет три области человеческой души: мысли, действия и ощущения; разум, воля и чувства; интеллект, мораль и эстетику. Католики подчеркивают эти три аспекта религии, в то время как протестанты умаляют их значение до субъективной, личной сути религии: отношений человека с Богом лицом к лицу, от сердца к сердцу, без посредничества Церкви, исповедания веры или выполнения обрядов, а лишь при посредничестве Христа.

Решение есть и вот оно здесь:«и то и другое». Каждая сторона видит что-то своё. Но поскольку человек является существом видимо — невидимым, поэтому религия должна осуществляться так же в двух направлениях: как во внутреннем, так и во внешнем: как орех и скорлупа, как сердце и тело, как сэндвич и колбаса, как картины и рамы, как любовь и ее выражение.

Применимо ли это общее решение в конкретных различиях между доктринами, такими, например, как реальное присутствие Христа в Евхаристии и таинствах, которые действуют ex Opere operato («из совершенного действия»)? Думаю, что да.

Объективно эффективные таинства не исключают субъективную индивидуальную свободу и ответственность человека, как это есть в случае с магией, не более чем объективно действующий Бог не лишает человека его свободы и ответственности. Это Бог, который имеет дело с надежной и объективной реальностью.

Эти первые два вопроса, на самом деле, просто расставляют разные акценты. И относительно простым решением для этого, скорее было бы, решение «и это, и это», чем «или-или». Следующие две проблемы являются более конкретными вопросами, которые, кажется логично требуют решения «или-или», и, следовательно, исключают протестантскую или католическую версию, как ошибочную.

Третьей преградой является вопрос об источнике авторитета. Всё учение Католической Церкви (в отличии от протестантской) проистекает из наставнического авторитета Церкви. Большинство католиков верят такие вещи как: чистилище, Непорочное зачатие и семь таинств, не потому, что они продумали каждый вопрос, через призму каждой конкретной проблемы в отдельности и пришли к католическому обоснованию богословского рассуждения, а потому, что так их учит Церковь, и они принимают её авторитет — как протестанты, принимают все учение Христа, потому что они просто принимают Его авторитет как Учителя. Тем не менее, католики, похоже, признают два источника авторитетности, а скорее два канала авторитета, через которые Христос открывает свои мысли и волю для последующих поколений: Библия и Церковь, в то время как протестанты, верят только в один,  безошибочный авторитет: Sola Scriptura. Обе ли эти лошади имеют право участвовать в одной гонке или только одна из них? Две не могут. Как же решить эту дилемму?

Есть только одна лошадь, и ею является Библия. Но она нуждается в наезднике, и им является Церковь. Со стороны католичества Фома Аквинский, хотя, конечно, нет человека, более независимого среди католиков, учит, что Церковь является авторитетом в вопросе толкования Писания, потому что все учение Церкви, должно опираться на Священном Писании. С другой стороны, всё больше и больше протестантов начинает верить, что Церковь единая христианская община, которая признаёт авторитетным понимание Писания Святым Духом. Закон убивает, Дух животворит, Дух Христов живёт в теле, в Церкви.

Четвертая преграда наиболее критическая из всех. Это вопрос, который начал Реформацию, и он же должен стать началом и для объединения. Это, очевидно, проблема веры, веры и дел, оправдания верой.Это главная проблема, потому что на кону находится Евангелие. Как я буду жить в согласии с Богом? Это как раз и было проблемой Церкви первого столетия в Галатии, Церкви, относительно которой, протестанты считают, что она делала ту же самую базовую ошибку, что и католики — проповедуя Евангелие добрых дел. Протестанты осмеливаются не согласиться по этому вопросу, в противном случае они обратились бы к тому, что св. Павел назвал «иное благовествование». Отсюда его резкие слова к Галатам, единственной Церкви, в адрес которой он не сказал ни одного слова похвалы: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое [впрочем] не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема.»

Как обстоят дела с Реформацией? Достаточно ли для оправдания только лишь веры, или всё же речь идёт о вере и добрых делах? Это просто. Без всяких ухищрений. В этом вопросе, я считаю, что Лютер был прав, и что этот вопрос имеет решающее значение. Как католик, я чувствую себя виновным в проблеме отсутствия единства среди христиан, потому что Церковь в пятнадцатом и шестнадцатом веке потерпела неудачу в проповеди Евангелия. Есть богословские ошибки, которым был привержен Лютер, он опровергал много истин о Церкви, но он подтвердил неоспоримую истину, которая необходима для единения всех грешников с Богом и для единства между детьми Бога, католиками и протестантами.

Большая часть Католической Церкви еще не пришла к тому, на чём так настаивал Лютер и именно по этой причине существует большая часть протестантизма. Церкви часто проповедуют одно из двух «иных благовествований»: евангелие устаревшего законничества или евангелие новомодного гуманизма. Первое — это такой себе договор с Богом и попытка заработать небеса, а второе — будь добрым для всех, и тогда Бог будет добр к тебе.

Церкви, протестантские и католические, также могут проповедовать истинную Благую Весть, но они делают это не очень часто, недостаточно ясно, и часто поверхностно и в смеси с одним из двух «иных благовествований». Проблема с «иными благовествованиями» проста, так как что они не правдивы: не работают, не объединяют человека с Богом, не оправдывают.

Ни одно поражение не может быть более серьёзным, но со стороны католиков, в отличии от либеральной протестантской стороны, это поражение практики, а не доктрины. Когда это происходит, Католическая Церковь терпит поражение в проповеди собственного Евангелия. Это как сидеть на пороховой бочке и залить предохранитель, это как иметь один миллион долларов на счету и пользоваться лишь грошами. Католицизм, так же как протестантизм, подтверждает совершенно безвозмездный дар благодати прощения во Христе, который можно свободно получить, и принять его можно только верой. Добрые дела могут быть лишь плодами веры, свободно зарождающимися в ответ на новую внутреннюю жизнь, а не трудом, для приобретения небес.

Тем не менее, существуют два основные недопонимания в реформаторском споре относительно веры и дел. Во-первых, когда Трентский Собор, в противовес Лютеру, подтвердил, что добрые дела способствуют спасению, имелось ввиду что спасение — это не только просто отправиться на небеса, но и целый процесс перемен, который в себя включает жизнь с Богом. Другими словами, спасение означало не только оправдание, но и освящение, и и будет правильным сказать, что вера и дела способствуют освящению, а таким образом -  спасению.

Во-вторых, католические и протестантские богословы по-разному трактуют слово — вера. Протестанты идут обычно за библейским значением веры: спасительная вера, готовность принять Христа в сердце. Католики склонны к более техническому, философскому и богословскому использованию этого понятия: вера есть актом разума, вызванным волей, который принимает учение Христа как истину. На языке протестантов, вера означает доверие сердцем или всем своим существом; в языке католиков, вера понимается как исповедание, признание.

Поэтому католические богословы правы, отвергая оправдание только по вере в том смысле, (которое, конечно, не имело то значение, которое имел ввиду Лютер). Потому что «и бесы веруют, и трепещут». В этом узком значении, вера может существовать независимо от дел любви, но, как говорит святой Иаков, «вера без дел мертва». В более широком смысле, вера не может существовать без дел, потому что содержит в себе дела, так же как растение содержит в себе свои цветы.

Последние две проблемы разделения являются самыми существенными. Самой большой преградой для единства христиан является не теологический, но и моральный вопрос. Самым большим препятствием есть грех. Источником разделения есть грех; причиной разделения между людьми есть отделение от Бога, грех. Причиной Реформации был грех. Источником богословских ошибок, кто бы их не совершил, была жизнь в несогласии с Богом. Мы четко понимаем, Его мысли и Его учение, только тогда, когда наша воля чиста: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Иисус решает проблему герменевтики, проблему правильного толкования Его слов и Его авторитета, одним восхитительно простым способом, Он говорит: «кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю.» (Ин 7,17).

Мы будем иметь единство Церквей только тогда, когда будем иметь единство с Богом. Мы будем одним друг с другом только тогда, когда мы едины с Богом. Мы будем думать так как Бог, и поэтому, как и другие Его люди, только в том случае если мы будем иметь одно сердце и стремления с Богом. Противоположностью этому единству — есть грех.

Последнее препятствие на пути единства парадоксально: это иллюзия, что единство абсолютно невозможно. Мы уже едины — если бы мы только хотели это увидеть. Иллюзией есть то, что единство должно быть видимым, для того чтоб быть истинным единством. Единство должно быть видимым, чтобы быть полным, потому что мы являемся созданиями как видимыми так и невидимыми, как телами, так и душами. Тем не менее, неполное единство по-прежнему является истинным единством, как душа без тела есть только лишь частью человека, но она все еще продолжает быть настоящей человеческой душой.

Христиане уже едины, едины во Христе, в Его мистическом Теле. Церковь всегда одна (так есть и сейчас), потому что единство Церкви является неотъемлемой чертой её сущности, как тела: тело должно быть единым, чтобы быть телом. Если врата ада не могут одолеть сущность Церкви, то не могут одолеть и ее единство. «Мы едины в Духе, мы одно в Господе.» Дух реальный, объективный, метафизический и очевидный; а не только обучение, убеждение, желание или чувство, как дух Сократа или дух демократии. Духовное не означает «субъективное».

Однако духовное — это не «видимое», а нам так не хватает видимого единства. Видимое единство является важным. Во-первых, потому что это естественное, уместное и надлежащее выражение невидимого, духовного единства. Во-вторых, оно является свидетельством миру, на который видимое (внешний аспект) производит впечатление: «По тому узнают все, что мы христиане, если мы будем любить друг друга.» Христиане не особенно заметны в Северной Ирландии. Любовь строит единство. Единство среди людей, конечно, важнее, чем единство среди христианских организаций, но последнее является свидетельством для первого. Признаки нашего единства, в современной реальности, являются расплывчатыми, и сегодня это одна из причин, почему наше Евангелие не распространяется так хорошо, как могло бы.

Можем ли мы достичь единства? Только тогда, когда есть путь, дорога. Мечтать не достаточно. Должна быть лестница Иакова, которая соединит небесную мечту с землей. Эта лестница существует, и ангелы по ней постоянно поднимаются и спускаются. Это не учение, техника или методика. Это путь, а не метод; это истина, а не учение; жизнь, а не техника. Это, конечно, Тот, Кто сказал: «Я есмь Путь, Истина и Жизнь», и добавил: «Никто не приходит к Отцу, как только через Меня.» Единство с Отцом. Единственный способ этого единства — это Сын. Путь от единства к разделению проходит через потерю Христа, как центра жизни. Таким образом, единственный путь назад, через восстановление Христа, как центра; позволяя Христу полное правление в наших церквях. Это гарантированный рецепт успеха. Ибо мы знаем, что Он хочет единства (ср. Ин. 17,20-26). Поэтому, если мы только позволим Ему исполнить Его намерения, мы будем едины.

Единственным путём для объединения, является полная открытость Его воле, даже если это означает признание ошибок. Мы не знаем заранее, к чему мы придем, если позволим Христу исполнить Его предназначение, за исключением того, что мы знаем, что это приведет нас к истине. «Следуйте за мной.» Но куда? «Пойдём и увидите!» Может ли это привести к тому, что мы, католики должны будем признать, что мы были не правы? Что вы, протестанты, так же ошибались? Да, может. Я твердо верю, во всё, чему учит Католическая Церковь, но если я должен встретиться с Богом лицом к лицу и окажется, что я в чём-то ошибался, то я ведь всё равно буду Его ребенком.

Ни католичество, ни протестантизм в целом не определяет нашу идентичность, это делает лишь Христос. Если бы мне пришлось умереть и, оказалось бы, что Христос не является моим Спасителем, то я бы не мог жить в таком мире. Христос является основанием для меня лично: «Для меня жизнь Христос.» Церковь, как семья, для меня очень близка, верна до смерти — но это не моё основание. Св. Павел не сказал: «Ибо для меня жизнь католичество.» Он так же не сказал: «И уже не я живу, но живет во мне протестантизм.» Единственную и абсолютную уверенность мы имеем во Христе. Единство, которое мы имеем во Христе включает в себя единство доктринальное, потому что, если мы познаем, Наставника, то мы также принимаем все Его учение, по крайней мере через Священное Писание. Ни одно из католических толкований или дополнений к Священному Писанию не так важно, как согласие по библейским вопросам между протестантами и католиками. Согласие между ортодоксальными протестантами и ортодоксальными католиками важнее, чем между ортодоксальными католиками и либералами, модернистами, или демифологизированными католиками и много важнее, чем взаимопонимание между ортодоксальными и либеральными протестантами.

Евангельское возрождение, харизматическое движение и феномен «рождения свыше», являются признаками того, что Бог действует в наше время, именно в этом направлении, направлении единства. Ни один человек не может создать новое живое существо, и, следовательно, никакой человек не может создать единство, потому что единство проистекает из творения. Хоть человеку это невозможно, но всё возможно Богу. Бог может и делает в нас новое творение, поэтому Бог может создать новое единство между нами — и делать это прямо сейчас! Наше поколение является очевидцами окончательного решения проблемы раскола в Церкви. Бог решает этот вопрос так же как, и все другие наши проблемы. У Него есть один ответ на все наши потребности, и ответом является Личность.

Это работает. Вы можете с уверенностью это видеть, на харизматических молитвенных собраниях: где без каких-либо компромиссов, равнодушия или стирания рамок вероучения, протестанты и католики испытывают, своего рода, христианское единство, которое переживали новозаветние христиане: единство во Христе. А мир замечает: «Посмотрите, как они любят друг друга!»

Мой последний вопрос касается природы этого единства. Наиболее весомый ответ на этот вопрос мы получили минуту назад: единство христиан — это Христос. Тем не менее, я хотел бы добавить три небольших пункта о природе христианского единства.

Во-первых, единство христиан включает в себя очень много всего. Учение о Святой Троице дает христианству уникальную концепцию единства. Ничто не едино так, как Бог. Но Бог включает в Себе и множество, множество различий — без ущерба для этого единства.

На самом деле, Он более един, благодаря тому, что Он объединяет в Себе эти различия, чем если бы Он был только один. Потому что, таким образом, единство любви между Личностями Троицы являет в себе намного более обычного понимания человеческого единства. Как и в своей книге «Проблема страдания» К. Льюис пишет: Даже в Троице мало того, что Слово было Богом, Оно всегда должно ещё быть и у Бога. Вечный Отец порождает Сына, и Святой Дух следует за Ним: Бог имеет разнообразие в Себе, поэтому единство во взаимной любви может превзойти обычное приземлённое понимание единства.

Христианское единство, как единство Бога, является единением между любящими личностями, но не одинаковыми между собой. Когда мы объединиться мы должны оставаться собой, и даже развивать свою индивидуальность. Наиболее индивидуальными личностями в действительности являются Отец, Сын и Святой Дух. Наиболее выделяющимися людьми являются святые, поэтому в народе Божьем присутствует, как единство так и многогранность.

Во-вторых, есть три степени или уровня единства. На самом глубоком уровне, есть сам Бог: абсолютно один! Следующий уровень является уровень человеческого переживания присутствия Бога. Поскольку единство Бога содержит бесконечное разнообразие аспектов, поэтому уровень этого опыта бесконечно разнообразен. И это является причиной, к прославлению, а ни к ропоту, так же, как любой человеческий опыт в различных аспектах похвален. Третий уровень — это богословское размышление о втором уровне и о первом, как о  переживаниях, испытанных на втором уровне. На третьем уровне, мы находим, разнообразия, которые не являются основанием для гордости, но они являются камнем преткновения. Это споры о Боге. Как же их решить? Благодаря постоянному спуску на более глубокие уровни. Потому что, чем ближе мы к центру (первому уровню), тем ближе мы друг к другу. Чем ближе мы к Богу, тем более быстро наши споры будут разрешаться.

В-третьих, какой будет роль протестантов и католиков в такой объединённой Церкви? Что католикам придется воспринять в протестантизме, и что протестантам нужно будет принять из католицизма? Католикам придется принять лютеранскую Реформацию, им придется признать, что Церковь нуждается в реформации, евангелизации.

Церкви придется покаяться. Ей придется признать на практике, а не только в теории, главное убеждение Кальвина: полный суверенитет Бога.

Многие протестантские церкви также должны будут покаяться и исповедоваться так же, как это сделала лютеранская церковь в Кьеркегоре, Дания.

Я верю, что все нападки на христианство — это пророческий голос Христа, для церквей в современном мире: Чего я хочу? Простой вещи: я хочу порядочности, честности. Я не говорю о том, как есть много людей, имеющих добрые намерения, но которые несут с собой христианскую суровость, а христианскую снисходительность.

Ни в коем случае я не за снисходительность и не за суровость. Я за человеческое уважение. Снисходительность, являющуюся сейчас наиболее распространенным образом христианства, я бы хотел поместить в новозаветний контекст, чтобы увидеть, как эти две реальности, на самом деле, связаны друг с другом. Затем, если окажется, что я или кто-либо другой может доказать, что снисходительность взята из Нового Завета, то с радостью с этим соглашусь. Но одного я не сделаю ни за что на свете. Ни с помощью давления или уловок, я никогда не буду пытаться создать впечатление, что обычное христианство нашего времени, и новозаветнее христианство — это одно и то же.

Церковь должна покаяться.

А в отношении чего должны покаялись протестанты? Доктринально во всём, что они оставили после себя в реформации, которая не была таким злоупотреблением, как, продажи индульгенций или церковное политиканство, но были частью апостольской традиции. Я считаю, что здесь речь идёт о Учение Церкви: о непогрешимости вероисповедания, о таинствах, о апостольской преемственности, о молитвах к святым, о чистилище, о пресуществлении, и даже, в определенной степени, о главенстве Папы. Это все четко определено, и соответствует в первую очередь не католицизму, но Духу Христа.

Однако, это пока что слишком много, для восприятия обеим сторонам. Так это и должно быть: лучше слишком много, чем слишком мало. Должны появиться возмущения против вероучения: это слишком много, чтобы поверить, это миф, сказка, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это естественный протест в адрес оправдания верой: это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И это естественный протест в адрес христианских требований: слишком много. Но объединение Церкви, не может быть достигнуто путем расплывчатости, снисходительности, политического компромисса со Словом Божьим и волей Божьей для нас. Единая Христианская Церковь будет полностью католической и полностью реформированной, полностью авторитетной и полностью свободный, полностью сакраментальной и полностью евангельской, полностью институциональной и полностью харизматической, миссионерской и эсхатологической: Евангельско-Католическая Христианская Церковь, единое, святое, соборное, апостольское тело нашего общего Господа, Иисуса Христа. Ему слава ныне и навеки.


Leave a reply