Еврейские корни


Шауль из Тарса

Октябрь 29, 2013
Print Friendly

 Автор статьи: брат Мирослав

Начиная с праздника Петра и Павла 29.06.2008 г. в течение всего года Католическая Церковь празднует Год Св. Павла, Апостола Народов. Нижеследующий текст посвящен этому человеку, достойному подражания, который писал верующим: «Подражайте мне, как и я подражаю Христу» (1Кор. 11,1). 

1. Детство

Св. Павел родился в семье богатого еврея из рода Вениамина (Биньямина), который жил в городе Тарс в Малой Азии (нынешняя Турция). На восьмой день мальчик был обрезан и получил имя Шауль (или в другом звучании – Савл, Саул), то же самое имя, которое носил первый царь Израиля. Как каждый еврейский мальчик, Шауль к двенадцатилетнему возрасту изучил основы еврейской религиозной жизни, и научился читать и выполнять Тору. Его отец позаботился также о «профессиональной подготовке» и научил сына трудному ремеслу изготовления шатров.

Мы не знаем, с каких времен предки Шауля поселились в городе Тарс. Уже с VIII века до р.Х., после первых выселений еврейского населения из Израиля, начатых ассирийцами, в Малой Азии появились группы евреев. После макавейских войн, когда Римская Империя становилась все более могучей, а ситуация в Иудее была очень нестабильной, многие евреи предпочитали оставаться в диаспоре. Часть из них приобретала римское гражданство, которое стоило больших денег, но давало определенные преимущества и защиту римского государства. Именно так и поступили родители Шауля, который родился уже в римском гражданстве.

Богатство давало родителям Шауля возможность выполнения главной обязанности каждого еврея – совершения паломничества в Иерусалим для принесения жертв. И хотя большинство проживающих в диаспоре не могла делать этого трижды в год, как требует Тора (Втор. 16,16), то можно быть уверенным, что когда Шаулю исполнилось 12 или 13 лет, отец взял его с собой в паломничество в Великий Город. Возможно, именно там он произнес последнее отцовское благословение, благодаря Бога за то, что «этот мальчик стал самостоятельным и теперь сам за себя отвечает». С этого момента Шауль вышел из-под родительской власти и мог сам решать о своей дальнейшей судьбе.

Вполне возможно, что именно тогда, восхищенный богословскими спорами и рвением еврейских ученых в Иерусалиме, парень решил остаться здесь и стать учеником одного из величайших авторитетов Торы – Гамлиила, известного из истории как Рабан Гамлиил Старший. Несколько десятков лет спустя, его учитель стал предводителем Синедриона (иудейского высшего религиозного совета), а сам Шауль до конца жизни гордился полученным у него образованием.

Еврейская традиция описывает Гамлиила как раввина, который старался «облегчить тяжесть» требований Моисеева Закона. Он ввел множество облегчений для бедных и старался улучшить юридическое положение женщин. Возможно, именно учение Гамлиила сформировало мировоззрение Шауля, который впоследствии писал о равенстве богатых и бедных, мужчин и женщин, рабов и свободных. Так или иначе, детство Шауля закончилось в Иерусалиме, где уже будучи юношей он получил образование в одной из самых лучших и престижных раввинских школ партии фарисеев.

2. Ревностный раввин

Чтобы лучше понять, что произошло с Шаулем по дороге в Дамаск, следует задержаться над формой иудаизма, сторонником которой он был. В своем письме Филиппийцам Шауль с гордостью писал о себе: «Обрезанный на восьмой день, из рода Израиля, из племени Биньямина, еврей из евреев, по отношению к Торе – фарисей».   Когда же его поставили перед царем Агриппой (Деян 26,5), Шауль подчеркивал, что партия фарисеев была самой суровой партией в иудаизме. Чем же фарисеи отличались от остальных евреев?

Дело в том, что во времена Иисуса Христа в иудаизме наблюдался своего рода «кризис пророчества». А именно, от Авраама и до вавилонского пленения среди евреев не было места ни для каких религиозных течений, потому что каждое отступничество и каждая ересь сразу же осуждалась пророками, а Бог жестокими наказаниями исключал еретиков из среды иудеев. Но после вавилонского пленения (а точнее, после пуримовых событий, описанных в Книге Эстер) в Израиле уже не появлялись пророки, которые могли бы разрешить бесконечные еврейские споры. За неимением пророков у евреев уже не было никакой уверенности в том, как должно выполнять те или иные сложные заповеди, которые из заповедей важнее, которые из них выполнять необходимо, а которыми можно пренебречь и в каких условиях. Важно, чтобы мы понимали, что никто в Израиле не подвергал сомнению ни факт призвания Богом Авраама, ни факт заключения Договора между Богом и еврейским народом. Никому и в голову не приходило, чтобы этот Договор нарушать – наоборот, каждый стремился к тому, чтобы как можно лучше его выполнить. Но именно здесь начинались споры. Одни считали, что самое главное – это жертвоприношения, другие – что важнее всего избежание «ритуальной скверны», были и такие, которые считали важнейшей религиозной обязанностью политическую независимость еврейского народа. Таким образом появилось множество сект и фракций, у которых была общая цель – выполнять волю Бога – и каждая из которых была убеждена, что все остальные в глубоком заблуждении. Поэтому каждая партия и каждая секта с нетерпением ожидала, когда же придет Мессия, который раз и навсегда решит все сомнения.

Фарисеи считались самой суровой партией именно потому, что ставили себе самые трудные требования. Они специально делали больше, чем требовала от них непосредственно Тора Моисея, лишь бы сохранить «ритуальную чистоту», которая давала им право приносить жертвы в любую минуту (в случае ритуального осквернения еврею приходилось пройти сложную и длительную процедуру очищения перед жертвоприношением). Свои предусмотрительные меры фарисеи называли «оградой вокруг Торы» (Пиркей Авот 1,1), которая хранила их от случайного нарушения какой-нибудь заповеди. Одним из наиболее ярких примеров такого мышления является фарисейское нововведение – запрет смешивать мясные и молочные блюда. Тора запрещает евреям варить козленка в молоке его матери (Исх. 23,19), но откуда бедному еврею знать, от какого животного происходит молоко и мясо, купленное на рынке? Поэтому на всякий случай еврей вообще не будет смешивать мясного и молочного, чтобы случайно не оказалось, что молоко было от матери сваренного животного.

Вопреки современным христианским убеждениям, принцип «ограды вокруг Торы» никогда не подлежал осуждению со стороны Иисуса Христа. Иисус лишь осуждал гордыню и самодовольство, которые всегда появляются в среде людей, уверенных, что они правильно выполняют волю Бога (к сожалению, это наблюдается в равной мере и среди христиан). Также и равви Шауль многократно строил «ограду вокруг Торы», когда ему приходилось решать трудные споры. Например, в письме жителям Коринфа (1Кор 8,13) он написал: «Если из-за пищи мой брат потеряет веру, то я предпочитаю вообще никогда не есть мяса». Никто ему не запрещает есть мяса, но равви Шауль сам от него отказывается, чтобы случайно не привести к нарушению воли Бога. И продолжает это делать, даже будучи убежденным, что «для чистых всё чисто» (Тит 1,15).

Среди фарисеев богатство не считалось особым достоинством человека, поэтому можно с уверенностью считать, что родительские средства не помогли Шаулю сделать карьеру. Большинство знаменитых раввинов того времени происходила из низших слоев населения, из бедных семей, а иногда даже из среды безграмотных, но благодаря труду и полученным знаниям они добивались уважения и становились видными авторитетами. Скорее всего, и Шауль достиг важной общественной позиции благодаря усердному изучению Торы и дискуссиям с учеными. Будучи еще молодым человеком, Шауль выполнял фунцкии ассистента в Синедрионе, и фарисейские лидеры считались с его мнением. Рабби Шауль прекрасно знал Тору, Пророков и Писания, выполнял все известные евреям Заповеди (которых можно насчитать в Торе аж 613), и никто не мог его обвинить в нарушении Моисеева Закона (см. Флп. 3,6).

И именно тогда, когда молодой равви Шауль завоевывал уважение в среде фарисеев, в Иерусалиме начали ходить слухи о каком-то Иисусе, который жив, несмотря на то, что Его убили…

3. Первый враг Церкви

В еврейском мировоззрении и религиозном сознании очень важное место занимает понятие взаимной ответственности. Каждый еврей знает, что его личная ответственность перед Богом содержит в себе ответственность за других. Даже самый безбожный еврей не презирает набожных цадиков (даже, если не соглашается с их взглядами и образом жизни), потому что чувствует, что их набожность сдерживает гнев Божий. С другой стороны, даже самый набожный еврей понимает, что кара от Бога может постичь и его самого, если другие евреи согрешат и Бог прогневается на свой народ.

Такое мышление исходит из еврейского опыта, описанного еще в Торе Моисея. Раввины заметили, что в истории с золотым тельцом (Исх. глава 32) грех идолопоклонства совершило не более 5% евреев, но наказание понес весь народ. Точно так же и позднее весь народ страдал от ассирийского наезда, а потом от жестоких вавилонцев – хотя и не все согрешили в одинаковой степени. И наоборот, покаяние одного только человека привело к тому, что ассирийские войска, уже готовые к осаде Иерусалима, сбежали из-под стен города.

Зная эти примеры из истории, евреи, принадлежавшие к разнообразным религиозным партиям, были уверены, что именно они правильно и безошибочно выполняют волю Бога, и что они просто обязаны убедить остальных евреев в своей правоте, и даже обязаны преследовать тех, кто своими еретическими убеждениями мог бы вызвать гнев Всевышнего на весь народ.

Если мы внимательно прочитаем вторую главу Первой Книги Маккавейской, то заметим, что восстание против греческого господства началось вовсе не из-за жестокости греков. Священник Мататия не выдержал, когда увидел еврея, добровольно и сознательно приносящего языческую жертву и тем самым нарушающего Закон Божий (1Мак. 2,23-24). Мататия убил отступника, а греческого офицера убил лишь потом, когда понял, что вооруженное противостояние с оккупантом неизбежно.

Я лично убежден, что Синедрион приговорил Иисуса Христа к смертной казни именно по той же причине: первосвященники и фарисеи боялись, что этот еретик вызовет своим учением гнев Божий на весь еврейский народ, и приведет к большим несчастьям (Иоан. 11,47-50). Поэтому они предпочли убить одного, чтобы спасти весь народ, хотя и понимали при этом, что формально он не совершил ни одного греха, заслуживающего смертной казни.

Та же ситуация повторилась с диаконом Степаном. Мы можем прочитать всю речь, которую Степан произнес перед Синедрионом (Деян. 7,2-53), и которая содержала много острых слов критики, и заканчивалась серьезным обвинением слушателей: «Вы получили Тору через ангелов, но вы сами её не выполняли». Однако, слыша всё это, обвинители лишь кипели гневом и скрежетали зубами (Деян. 7,54). До этого места происходила обычная еврейская ссора – одни обвиняли других, каждый считал остальных отступниками, каждый готов был вырвать другому бороду в доказательство своей правоты. Но тут Степан «переборщил», говоря открытым текстом, что видит Иисуса стоящим справа от Бога. Реакция на эти слова была однозначной: евреи заткнули уши, чтобы не услышать слов, которые они считали богохульством, и убили богохульника. Они были убеждены, что только этим способом они смогут избежать Божьего наказания. Они были уверены, что Закон Божий именно этого от них требует.

Равви Шауль разделял эти убеждения и принимал участие в казни Степана, как уполномоченный Синедриона (Деян. 7,58). И именно эти убеждения привели к тому, что он принял решение преследовать сторонников этой пагубной ереси, распространяющейся среди евреев, чтобы не допустить до гнева Бога и до истребления своего народа.

Когда мы читаем в нашей Библии слова «А Шауль преследовал Церковь, входил в дома и хватал мужчин и женщин, и бросал их в тюрьму» (Деян. 8,3), мы должны помнить об этих убеждениях. То, что мы называем Церковью, состояло в те времена исключительно из евреев, которым даже в голову не приходило строить себе отдельные церковные здания для христианского культа, которые нормально ходили на богослужения в синагоги и в действующий ещё Иерусалимский Храм. Равви Шауль просто стремился очистить свой народ от ереси, хотел задушить в зародыше «пагубное суеверие», чтобы избежать национальной трагедии. Для иудаизма нет большего несчастья, чем отступничество, которое необходимо уничтожить любой ценой…

И поэтому, когда еврейские последователи Иисуса Христа сбежали из Иерусалима, равви Шауль пустился за ними в погоню за предели Земли Израиля – в сирийский Дамаск.

4. Что случилось с Шаулем?

Но когда Равви Шауль приехал в Дамаск, никто не мог понять, что с ним произошло. Вместо того, чтобы преследовать учеников Иисуса Христа согласно полномочиям от Синедриона, Шауль сам «начал проповедовать в синагогах, что Иисус – это Сын Бога» (Деян. 9,22).

Еще раз напомню, кем был равви Шауль в тот момент. Выдающийся молодой ученый, ученик самого Гамлиила, со знакомствами в Синедрионе, ревностно выполняющий все Божьи заповеди и стремящийся к очищению религии праотцов, как потомки Леви или как священник Мататия. Что с ним случилось, что он начал повторять те же самые еретические утверждения, якобы некий Иисус жив, хотя Его и убили, и что Он впридачу ещё и Сын Бога? Ни один нормальный еврей не скажет, что обычный человек – это Сын Бога. Ни одному еврею это просто не придет в голову, потому что Бог – это Бог, а человек – это всего лишь человек. Тем более не может путать этих понятий раввин, особенно такого уровня, как равви Шауль. Поэтому ничего удивительного нет в том, что в синагогах Дамаска все пришли в замешательство (Деян. 9,22).

В очередной раз мы можем убедиться, что в еврейском контексте ничто не имело такого значения, как Личность Иисуса Христа. Любую критику и любую интерпретацию Торы фарисеи и саддукеи могли выслушать и принять – но когда Иисус требовал признать в Себе Сына Бога, они противились этому «до крови» и в конце концов приговорили Его к смерти. Каждую речь евреи выслушивали до момента, когда появлялось утверждение что Иисус есть Сын Бога. Но когда еврей слышал эти слова, он считал их богохульством. Что же могло произойти такого, что заставило ученого раввина изменить свои убеждения и начать повторять те же самые слова, которые он еще недавно сам считал богохульством, и утверждать, что это – неопровержимый факт?

Ответ банально прост: равви Шауль просто-напросто встретил Того, кого преследовал. Не могло быть иначе: он должен был Его встретить и с Ним разговаривать. Иначе этот раввин никогда не изменил бы своего мнения по отношению к Личности Христа.

Хочу здесь напомнить одну историю, записанную в Талмуде. Группа раввинов вела дискуссию над трудным местом в Торе, причем интерпретация одного из них отличалась от мнения остальных. И вдруг с неба загремел голос Бога, который объявил, что именно этот один прав, а остальные в заблуждении. Но спорящие раввины не обратили на это никакого внимания, потому что нигде в Торе не сказано, якобы голос с неба был решающим в еврейских спорах…

Имея это в виду, мы должны понимать, что ни один раввин не даст себя так просто убедить. Поэтому, если раввин полностью отказался от своего мнения после нескольких минут беседы с Кем-то, то надо быть последним идиотом, чтобы не заинтересоваться этим Кем-то. Убеждения равви Шауля радикально изменились не в результате многолетней учебы, интерпретации или реинтерпретации каких-то высказываний или документов. До встречи с Иисусом Шауль считал Его обычным человеком. После встречи он был уверен, что Иисус есть Сын Божий. И до конца жизни уже никто не смог убедить Шауля в обратном…

 

5. Вера и проблемы

Мы часто говорим, что приходим в церковь, чтобы встретиться с Иисусом. Мы говорим, что хотим слушать Его слова, записанные в Евангелиях, чтобы они нас преображали. Но когда мы выходим из церкви, мы живем дальше так же само, как и раньше, как будто мы вовсе не встретили Иисуса и не услышали Его слов…

Иначе всё было с равви Шаулем. После встречи с Иисусом ученый раввин понял, что все его убеждения ничего не стóят, что вся его ученость – это пустой звук цимбалов, а вся человеческая мудрость – это глупость. Кроме того, у равви Шауля пропал страх перед смертью и страданием, а стремление служить Иисусу поглотило всю его оставшуюся жизнь.

Из-за его раввинского авторитета и знакомств в Синедрионе, евреи в Дамаске долго не противились учению равви Шауля, но в конце концов и они не выдержали и решили его убить (Деян. 9,23). Вынужденный спасаться бегством, Шауль отправился в Иерусалим, который вовсе не был для него безопасным убежищем. Именно в Иерусалиме его друзья вместе с ним преследовали учеников Иисуса Христа и были готовы убить каждого, кто считал Его Сыном Бога. И поэтому равви Шауль искал убежища не у старых знакомых, а у последователей Христа, которые никак не могли поверить, что этот их злейший враг стал вдруг одним из них. Только некий Варнава помог ему встретиться с Апостолами, после чего равви Шауль получил возможность появляться в среде верующих в Иисуса Христа (Деян. 9,27-28).

Следует отметить, что в Иерусалиме равви Шауль не мог спокойно скрываться. Истина о Сыне Бога, Мессии Израиля не давала ему покоя. Он снова начал спорить с другими евреями, доказывая им, что Иисус – Сын Бога, что, естественно, привело к новым гонениям. И снова равви Шауль был вынужден бежать, на сей раз в свой родной город Тарс, где и пребывал несколько последующих лет.

В какой-то степени дальнейшая судьба равви Шауля – св. Павла напоминает жизнь пророка Иеремии, который написал в своей книге:

Я сам себе порою говорю:

забуду Господа, не буду больше

я говорить от имени Его,

но как огонь меня сжигает изнутри

Господня весть, огонь в моих костях.

И я устал, пытаясь весть Господню

хранить внутри себя[1] (Иер. 20,9).

Несколько лет бездействия, которое внешне выглядело как «порядочная, честная жизнь», без риска выглядеть смешным, без упоминания о своей вере, без наставления грешников. Несколько лет спокойной жизни, которые не давали равви Шаулю настоящего покоя. И эта «спокойная жизнь» вдруг закончилась, когда тот же самый Варнава, работавший с верующими в Антиохии, приехал в Тарс, чтобы забрать Шауля с собой (Деян. 11,22-26). С этого момента началось то, что равви Шауль описал в одном из своих писем следующим образом:

Они слуги Христовы? В безумии говорю: я еще более ревностный слуга Христов, чем они. Я трудился еще самоотверженнее, в тюрьму попадал чаще, чем они, меня жестоко избивали, я многократно был близок к смерти. Пять раз я получал по тридцать девять плетей от иудеев, трижды избивали меня палками. Однажды забросали меня камнями, трижды я терпел кораблекрушение и провел на воде целый день и целую ночь. Множество путешествий я совершил по опасным рекам, в опасности от разбойников, в опасности от своих же сородичей, в опасности от язычников, среди опасностей в городах и в селениях, и на море, и среди тех, кто только принимает личину собратьев. Я проводил время в трудах и изнурении, обходился много раз без сна, голодал и томился жаждой, обходился без пищи многократно и не имел одежды. Не говоря уже обо всех остальных делах, я отягощен был заботами обо всех церквях1 (2Кор 11,23-28).

Зачем ему это было нужно? Разве не лучше было бы спокойно жить и заниматься своими собственными делами, надеясь на помощь Бога, как мы часто и поступаем? Почему же равви Шауль посвятил всю свою оставшуюся жизнь Евангелию?

Я вижу лишь один резонный ответ: просто он серьезно относился к Богу. Иначе он не написал бы таких слов: «Ибо, если проповедую я благовестие (т.е. Евангелие об Иисусе Христе), то у меня нет повода для хвастовства, так как это моя обязанность, и плохо мне будет, если не стану благовествовать! Ибо, если я делаю это по собственной инициативе, то заслуживаю вознаграждение, если же мне было поручено это, то в чем мое вознаграждение?» (1Кор. 9,16-17).

Может, и нам следовало бы более серьезно отнестись к поручениям Бога?

6. Раввин – Апостол народов

Когда равви Шауль начал преследовать верующих в Иерусалиме, он и предполагать не мог, что тем самым готовит почву для своей будущей работы. В Деяниях Апостолов написано (Деян. 11,19-20):

Те, кто рассеялись от гонений во времена Степана, дошли до Финикии, Кипра и Антиохии, благовествуя только иудеям. Однако, некоторые из уверовавших с Кипра и Киринеи пришли в Антиохию и стали беседовать с язычниками, проповедуюя благую весть о Господе Иисусе. 1

До этого момента даже вне Земли Израиля Евангелие об Иисусе Христе Сыне Бога проповедовали только евреям (за исключением нескольких единичных случаев). До этого момента все были убеждены, что Иисус пришел спасти только «овец, которые пропали из дома Израиля» (Мф. 10,6 и 15,24). Чтобы Пётр согласился проповедовать в доме Корнелия, Богу пришлось организовать для него специальное видение, но и оно не привело к радикальным переменам в мышлении Апостола. Тем временем евреи (или прозелиты, принявшие иудаизм), проживавшие на Кипре и Киринее, вынужденные поселиться среди язычников, начали проповедовать об Иисусе Христе также неевреям. И тут начались проблемы.

Чтобы лучше понять, какого рода проблемы появились у Церкви с новообращенными язычниками, мы должны вспомнить, что образ жизни учеников Иисуса до этого времени ничем не отличался от образа жизни остальных евреев. Ученики Иисуса молились так же, как и другие евреи, произносили те же благословения, так же, как и они, носили талит (одежду с кисточками), ходили в синагогу, изучали Тору, приходили в Иерусалимский Храм, встречали Шабат и отмечали все еврейские праздники. Они так жили всю жизнь до встречи с Иисусом, а также во время, когда Иисус был с ними. Не было никакого повода, чтобы после смерти, воскресения и вознесения Иисуса на Небо они отказались от еврейского образа жизни. Естественно, в каждом элементе иудейской литургии, в каждом абзаце Торы и в каждой выполняемой Заповеди они видели новое значение и новый смысл – но именно этот новое значение заставляло их глубже познавать и выполнять свои еврейские традиции. Именно в этом Апостолы видели смысл своей миссии среди евреев, чтобы показать им Иисуса, Спасителя и Мессию, который исполнил каждое слово Писания.

Но тут появляется значительная группа людей, которые вообще не знали ни Торы, ни еврейских обычаев, и которая хочет жить в единстве с еврейским Мессией. Что с ними делать? Как научить их жить по-Божески? С чего начать?

Ничего удивительного, что для работы с этими людьми нужен был раввин. И не лишь бы какой раввин, а такой, который лично знал Иисуса и не позволил бы «заговорить себе зубы» какими-то измышлениями. Поэтому вполне понятно, почему Варнава сразу вспомнил о равви Шауле, который жил в Тарсе недалеко от Антиохии (тем более, что среди двенадцати Апостолов ни один не был по профессии раввином). Так началось служение равви Шауля среди язычников, уверовавших в Иисуса Христа, которых стали называть христианами (Деян. 11,26).

Я думаю, что мы должны с благодарностью оценить вклад равви Шауля в разработку основных принципов функционирования нееврейской христианской общины. В Новый Завет вошло 13 писем, написанных этим раввином, адресованных язычникам, уверовавшим в Иисуса Христа. За время всех своих путешествий равви Шауль прошел более 16 тысяч километров, проповедуя Евангелие евреям и язычникам разных национальностей, основывая новые общины верующих и навещая уже существующие, произнося речи и проповеди, решая проблемы верующих, отвечая на вопросы и собирая деньги для нуждающихся церквей. Возможно, если бы и мы вложили столько труда и любви в евангелизацию евреев, сколько равви Шауль вложил в евангелизацию язычников, нынешний народ нашего Спасителя выглядел бы совершенно иначе…

7. «Льготные условия» для неевреев

Иногда может создаться впечатление, что равви Шауль ничем другим не занимался, кроме споров и ссор. Когда он проповедовал Евангелие евреям, они только нервничали и даже хотели его убить. А когда он начал работать с язычниками, сразу начался конфликт с верующими во Христа евреями, которым казалось, что только обрезание и формальный гиюр (принятие иудаизма) дает человеку право верить в Иисуса Христа и получить Спасение.

Равви Шауль решительно воспротивился этой точке зрения. Вместе с Варнавой он отстаивал право неевреев сохранить свою культурную и этническую принадлежность, но ставил им определенные духовные и моральные требования. Его концепция обращения язычников ко Христу сводилась лишь ко внутреннему преображению и освящению, которое неизбежно приводит и к внешним переменам образа жизни. В своем письме к Ефесянам (4,22-24) равви Шауль написал:

…что касается старого образа жизни, то необходимо отказаться от своего прежнего «я», которое было совершенно испорчено из-за злых побуждений, необходимо обновляться в духе и в мышлении, и превратиться в нового человека, созданного по замыслу Бога, в праведности и в настоящей святости.

Конечно же, это не совсем соответствовало убеждениям других евреев, которые считали, что новообращенные язычники должны стать полноправными членами еврейского народа вместе со всеми последствиями, правами и обязанностями. Надо помнить, что иудаизм – это не миссионерская религия. Это скорее национальная, и даже семейная связь с еврейским Богом, которая не касается других народов. Причем в этой идеологии вообще не появляется вопрос, лучше ли быть евреем или неевреем. Просто каждый еврей понимает, что у еврея другие задачи, чем у нееврея, а раз Всевышний избрал евреев из всех прочих народов, то, по-видимому, Ему были зачем-то нужны и неевреи, и евреи.

В истории несколько раз случалось массовое обращение язычников на иудаизм, которое обычно не приносило евреям ничего хорошего. Одним из наиболее ярких примеров была массовая иудаизация идумейцев во времена Маккавеев. В результате этого коренной иудаизм значительно ослаб, а к тому же идумеец – тиран Ирод Великий – смог стать царем Израиля. Поэтому до сих пор у евреев сохранилось осторожное отношение к язычникам, желающим принять гиюр. И поэтому во времена равви Шауля всем еврейским верующим казалось очевидным, что каждый нееврей должен сперва хорошо научиться выполнять все заповеди Торы, а потому уже веровать в еврейского Мессию Иисуса.

В результате споров, которые затеял равви Шауль со сторонниками этих взглядов, появилась необходимость созвать Иерусалимский Собор (Деян. 15,2). Лишь теперь Апостол Пётр вспомнил, как Бог в своё время дал ему видение и знак, что язычники могут получить очищение сердец через веру, без необходимости принимать гиюр. Последнее, решающее слово произнес равви Иаков, который предложил, чтобы наложить на новообращенных ко Христу язычников лишь три необходимых требования: воздерживаться от идолопоклонства, разврата (т.е. от любых внебрачных половых связей) и от крови (Деян. 14,13-21).

Это была большая победа равви Шауля, который отстоял «льготные условия» для неевреев, обращающихся к Иисусу Христу. Необходимо, однако, заметить, что на Иерусалимском Соборе ни разу не появился вопрос «льготных условий» для обращающихся евреев. Это вообще никому не пришло в голову: еврей остается евреем даже тогда, когда верует в Иисуса Христа и через Его имя получает спасение, не надеясь на спасение через «поступки тела» (см. Рим. 3,20; Гал. 2,16).

Похоже, сегодня в Церкви ситуация совершенно обратная – евреи составляют незначительную группу среди верующих в Иисуса Христа, и с большим трудом могут сохранить свою еврейскую принадлежность. Может быть, по примеру равви Шауля из Тарса, и мы должны созвать очередной Собор и отстоять для евреев право сохранять иудейские обычаи и учение даже после принятия крещения в нашей Церкви…

 

 

 

8. Еврей до конца своих дней

Равви Шауль начал пользоваться греческой формой своего имени (Павел) лишь во время работы на острове Пафос (Деян. 13,9). Но, несмотря на это, он до конца жизни отождествлял себя со своим народом и оставался верным всем библейским традициям, которые уважала и распространяла партия фарисеев. Такое поведение не было каким-то странным исключением в Церкви первого века. В Деяниях Апостолов (21,20-21) можно прочитать слова, которыми Апостолы встретили св. Павла в Иерусалиме: «Брат, ты видел много тысяч уверовавших (во Христа) иудеев, и все они ревнители (Моисеева) закона. О тебе им говорили, что ты учишь всех иудеев, живущих среди язычников, отступничеству от Моисея, говоря им, чтобы они не обрезали своих детей и не следовали нашим обычаям». Однако Апостолы прекрасно знали, что Павел не учил иудеев отступничеству от Моисея, и поэтому предложили ему, чтобы в доказательство своей приверженности к еврейским традициям он дал назорейский обет вместе с четырьмя евреями, веровавшими в Иисуса (которые и так собирались сделать это даже без Павла). Никому из Апостолов не показалось в какой бы то ни было степени неправильным, что верующие в Иисуса евреи идут во Храм с целью ритуального очищения и принесения ветхозаветных жертв. Каждый понимал, что Иисус Христос своей жертвой навеки очищает от грехов, но никому и в голову не приходило думать, что из-за этого надо закрыть Иерусалимский Храм на замок и прекратить жертвоприношения. И поэтому Павел вместе с четырьмя верующими прошел обряды очищения и заплатил за принесенные жертвы (Деян. 21,26), и любой зравомыслящий еврей, верующий во Христа или неверующий, мог убедиться, что он выполняет заповеди Моисеева закона так же само, как и до своего обращения (Деян. 21,24).

Но человеческая зависть и ненависть всегда сильнее фактов и рассудка. Паломники из диаспоры увидели Павла во Храме и подняли крик, обвиняя Павла в том, чего он никогда не сделал и не мог сделать: в профанации святого места.

Дело в том, что единственное серьезное обвинение, которое могли предъявить Павлу его противники, было связано с его дружбой с неевреями. Согласно принципу «ограды вокруг Торы» ни один еврей не должен проводить время в обществе язычников, а тем более не должен есть вместе с ними, чтобы случайно не осквернить себя идолопоклонством. Тем временем Павел прекрасно знал, что его друзья из язычников, обращаясь ко Христу, полностью отказывались от идолопоклонства, а через веру получали прощение грехов и могли начать новую жизнь в святости. Будучи раввином, Шауль знал не только то, что неевреи не обязаны выполнять требования «ритуальной чистоты», но и то, что неевреи не могут делать всего того, что делают евреи. Поэтому он наверняка не вздумал бы вводить нееврея во Храм, тем более, что даже римские власти запрещали неевреям под страхом смертной казни входить в еврейский Храм. Но слухи, будто Павел провел на территорию Храма некого Трофима из Ефеса, вызвали возмущение среди ревностных иудеев. Толпа бросилась бить Павла, а ворота Храма были закрыты, чтобы Бог не покарал свой народ, допустивший профанацию святого места (Деян. 21,30).

Тем не менее, факты подтверждают, что Павел постоянно следил за тем, чтобы не отягощать неевреев заповедями Торы, и, одновременно, чтобы евреи не забывали их выполнять. Примером этого может служить случай с Тимофеем (Деян. 16,3), которому Павел написал два письма, вошедших в Новый Завет. Его мать была еврейкой, а отец – греком. По закону Моисея, сын такой пары считается евреем и его следует обрезать на восьмой день от рождения. Но эта заповедь осталась невыполненной, поэтому Павел, прежде чем взял Тимофея с собой, сделал ему обрезание, которого не сделали его родители. Еврей остается евреем и тогда, когда уверует в еврейского Мессию, Спасителя всех людей.

Но факты никого не интересовали. Как только Павел сказал, что Бог послал его к язычникам, чтобы он проповедовал там Евангелие, слушатели не выдержали и в ярости начали требовать смерти для «отступника» – раввина, который принимал язычников в Царство Божье на льготных условиях. Если бы не римские солдаты, Павел погиб бы от рук рязъяренной толпы.

Когда на следующий день Павла поставили перед Синедрионом, члены которого хорошо его знали, он без страха и сомнений сказал собравшимся раввинам: «Аж до сего дня я служил Богу с чистой совестью» (Деян. 23,1). Равви Шауль был убежден, что проповедь Евангелия среди язычников ни в коей мере не сделала его неевреем и не осквернила его. Синедрион, наивысший религиозный совет Израиля, не мог ничем доказать, якобы равви Шауль перестал быть настоящим евреем.

Мы привыкли думать, что еврей Шауль после обращения ко Христу сбрил пейсы и бороду, перестал носить талит (одежду с кисточками), изучать Тору и соблюдать кашрут. Однако все факты свидетельствуют о том, что до конца своих дней Павел выглядел, вел себя и мыслил как типичный еврей, ревностно соблюдающий всё, что Бог передал евреям через Моисея.

9. Мученическая смерть равви Шауля

Собратья евреи безосновательно обвинили равви Шауля (св. Павла) в отступничестве, и тогда он потребовал императорского суда. Каждый гражданин Рима мог потребовать судебного разбирательства перед лицом императора, если чувствовал, что его обвиняют несправедливо, но Павел вовсе не надеялся на справедливый суд. Он просто хотел получить возможность проповедовать Иисуса Христа наивысшим властям Римской Империи. Павел знал, что в качестве безвинно приговоренного он сможет заставить самого императора и консулов выразить личное мнение по отношению к провозглашаемой им истине. Именно такая ситуация имела место в Кесарии, когда наместник Фестус допрашивал Павла в присутствии царя Агриппы и его жены Береники. Выслушав речь Павла, царь Агриппа сказал: «Еще немного, и ты убедишь меня стать христианином!» (Деян. 26,28). Кроме того, требуя императорского суда, Павел исполнил волю самого Иисуса Христа (см. Деян. 23,11).

К сожалению, перед императором Павел, скорее всего, никогда не предстал. Деяния Апостолов заканчиваются в моменте, когда св. Павла привозят в Рим как заключенного, где он снимает квартиру и пребывает в «домашнем заключении». Павел приглашает к себе старейшин местных еврейских общин, которым рассказывает об Иисусе Христе. Услышанное вызывает среди старейшин бурную реакцию, но следует считать, что в целом раввинат Рима не убедился в правоте Павла. И поэтому Павел, как обычно, занялся работой с язычниками. Он работал с ними два года, пребывая в заключении (Деян. 28,30-31), и хотя не получил возможности беседы с императором, многие члены императорской семьи уверовали в Иисуса. В своем письме Филиппийцам (4,22) Павел называл их «святыми из императорского дома».

Христианская традиция говорит, что св. Павел был казнен в Риме, когда разгорелись гонения христиан. Апостол был готов к смерти, убежденный, что выполнил свою миссию настолько, насколько предвидел это Господь Иисус. Глядя в глаза смерти, Павел написал в письме своему другу Тимофею:

Я доблестно боролся, закончил состязание и сохранил веру. И теперь меня ждет венец победителя, награда за жизнь праведную. Господь, Судья справедливый, увенчает меня им в тот день. И не только мне вручит Он его, но и всем, кто с любовью ожидал Его. (2Tим. 4,7-8)

Такие слова мог написать только человек, серьезно относящийся к Слову Бога. Всю свою жизнь св. Павел стремился лишь к тому, чтобы как можно лучше выполнять волю Бога – сперва как ревностный раввин из партии фарисеев, соблюдавший все заповеди еврейского Закона, и в своем рвении требовавший смертной казни для еретиков, а потом как еще более ревностный еврей из партии ноцрим (это название появляется в Деян. 24,5 и происходит от еврейского звучания имени Иисуса из Назарета – Ешуа а-Ноцри), который без остатка посвятил себя проповеди Доброй Вести об Иисусе Мессии, Спасителе и Искупителе каждого еврея и нееврея, свободного и раба, мужчины и женщины. Св. Павел – равви Шауль не только был готов терпеть нужду и подвергаться опасностям, лишь бы донести сокровище Евангелия в разные концы Римской Империи, но и разработал галахические основы религиозной жизни для язычников, которые обращаются к еврейскому Мессии. Труды равви Шауля стали фундаментом Канонического Права нашей Церкви.

Было бы неплохо, если бы и мы почувствовали себя должниками еврейского народа, который дал нам Мессию Иисуса и Апостола Павла, так же, как Павел чувствовал себя «должником и греков, и варваров» (Рим. 1,14), и если бы и мы своей любовью и молитвой привели евреев к зависти, чтобы и они захотели познать своего Мессию и обратиться к Нему, исполняя тем самым глубочайшее желание и стремление Павла, Апостола Народов.

Мирослав


Leave a reply